2017-10-04T22:39:49+00:00
Девушка пела в церковном хоре…

Девушка пела в церковном хоре…

Девушка пела в церковном хоре

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
                                        Александр Блок

Какая-то сила подняла меня сейчас, в 6 часов утра, с постели — а это ну никак не мое время. В ушах ясно звучали строки: «девушка пела в церковном хоре…»

Может быть, это мое раннее сегодняшнее пробуждение оттого, что скоро Пасха — и мне хотелось предвосхитить этот приближающийся великий Православный Праздник чистыми словам русского поэта…

И, конечно, нахлынули воспоминания…

 

Когда-то, сразу после перестройки, я переехала в Москву, вскочив, что называется, на последний поезд возможностей, остававшихся от рушившегося на глазах государства, в котором родилась: государства СССР. Я говорю о возможности обменять бесплатно свою квартиру на любую равнозначную жилплощадь в любой точке Советского Союза.

Не буду здесь подробно описывать этот мой фантастический процесс обмена — он заслуживает отдельного рассказа, но факт тот, что, почувствовав, что я не могу больше находиться там, где мне не дают работать на моем родномрусском языке (всё чаще и чаще коллеги журналисты-писатели открыто заявляли мне: или начинай размаулять на нашей мове — или езжай к своим москалям).

Я выбрала второе. Бросила всё и всех. Нашла по объявлению в газете вариант обмена своей однокомнатной, полученной за трудовые подвиги на ниве белорусской журналистики квартиры в центре Минска, — оказалось, что где-то в Подмосковье пара старичков тоже хотела обменять на Минск свою малюсенькую хрущевку…

Что ж, я сказала всем «прости-прощай», взяла подмышку своего маленького сына — и уехала в Россию.

Меня абсолютно не пугало то, что здесь у меня не было совершенно никого из родственников: большинство из них жили тогда в Новороссии, на Донбассе (как я узнала позже, наши люди переезжали туда в 20-е годы  с Орловщины — поднимать те края…)

Меня абсолютно не пугало то, что, бросая престижную работу в лучших минских редакциях с колоссальными на то время перспективами и заработками, будучи известным уже в профессиональных кругах журналистом — я оказалась вдруг в маленьком городке Ступино, в нескольких часах езды на электричке от Москвы, практически без средств к существованию: всё, что у меня было — обесценилось в 98-м…

Помню, как узнав, что я уезжаю, покрутили у виска все мои друзья и знакомые. Печально посмотрели мне тогда вслед мама и брат — тоже решив, наверное, что у меня не вполне хорошо с головой… (Отец, кадровый военный, умер годом раньше у телевизора в момент трансляции Первого съезда народных депутатов).

 

Меня не пугало и то, что на руках был сын. Для него я везла с собой в Россию старый проигрыватель и пластинку «Алиса в стране чудес», которую он слушал потом, по вечерам, засыпая в сидячем положении — в ожидании моего прихода — на нашем маленьком диванчике с висящим на шее ключом от квартиры… В то время как я, выезжавшая ежедневно из дома первой электричкой на нелепую, случайно найденную на первое время работу — тупо отсиживая целыми днями там «на телефоне» за похлебку и сто рублей в месяц, принимая звонки желающих получить няню для ребенка … — а это был, как сейчас помню, некий кооператив «Нянюшка» — впрочем, спасибо и ему… Ведь, тем не менее, после трудового дня, когда телефонные звонки в Нянюшке затихали, счастливая, я неслась на вечерние лекции в Московский литературный институт…

Ладно, не буду о грустном… Хотя, как показывает жизнь, — чем хуже — тем лучше.

Почему я обо всем об этом вспоминаю? Да в связи с церковным хором…

Один из моих новых знакомых — московских писателей, узнав тогда о моем бездарном трудовом времяпровождении, подсказал мне, помню, возможное новое, более адекватное для меня, — как он думал, — место работы. Узнав, что я закончила когда-то с отличием и хоровое отделение Минского музыкального училища, он, помню, бодро предложил:

— А что если тебе поискать работу в церковном хоре?..

—Где-е-е?.. — недоуменно переспросила я.

— В церковном хоре! — радостно заключил он. — Я тут знаю одну небольшую церковь на территории какого-то завода — так вот им нужны певчие!

Да… Вот и до певчих дело дошло, — подумалось… — но решила попробовать.

 

…Я смогла провести в церковном хоре только один день. Моей душе было не очень понятно, почему люди в хоре, в момент пения молитвы, вяжут носки, почему потом они едят просфирки как бутерброды в обед и запивают их кагором… И, наконец, я увидела межличностные певческие отношения: они ничем не отличались  от отношений каких-нибудь уставших и раздраженных тетенек в советских конторах…

Я не знаю, может все это было характеристикой общего царившего в те годы в стране распада…

Но вникать в эти причины я тогда не стала — и больше, понаблюдав эти милые бытовые сценки, в церковном хоре не появлялась. Кстати, что касается работы по специальности, — то на телевидении, помню, узнав, что я хотела бы заниматься вопросами культуры, мне жестко сказали, что культура их больше не интересует (и это вполне серьезно) — и даже не дали пройти собеседование.

Я конечно, была тогда глупая и наивная. Тем более, что работать я прекрасно умела абсолютно в любой теме: на тот момент от отдела писем самой центральной республиканской газеты даже получила вышеупомянутую квартиру, объехав с командировками «по тревожному письму» всю Белоруссию…

Но просто мне хотелось заниматься вопросами культуры… А вопросы эти тогда —  увы! — уже никому не были нужны...

 

…Через три дня Великая Пасха.

Я думаю, что в церковных хорах наших сегодняшних храмов царит уже совсем другая обстановка. То мое первое впечатление о них не помешало мне, конечно же, оставаться в душе своей православным человеком, у которого в самых глубинах его российского подсознания царят непреложные аксиомы: не убий, не укради, не пожелай…

Я не буду писать здесь сейчас о глубинных и сокровенных понятиях веры.

Я просто включу для вас в эти мои размышления свой маленький видеоролик, который я сделала некогда специально к Пасхальному Празднику.

В нем то — с чем я и хочу обратиться к вам в эти дни.

(Под эту музыку я когда-то дирижировала хором на госэкзамене, заканчивая музыкальное училище…)

 

И еще читайте на эту тему ЗДЕСЬ

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Оставьте пожалуйста Ваш первый комментарий!

Уведомлять о
avatar
wpDiscuz